Семья из Беларуси приехала в США по туристической визе в марте 2024 года. Когда родители и трое детей подали на продление статуса в сентябре, младшей дочери пришел отказ — и её оказалась в отдельном судебном деле об убежище, без взрослых. Произошла ошибка в присвоении номера случая, но мать, известная политическая активистка, не может просто забрать ребенка из суда.

Как ребенок попал в суд отдельно от семьи

Семья приехала в США 12 марта 2024 года по туристической визе. В сентябре 2024 года родители и четверо детей самостоятельно подали на продление статуса, заполнив форму I-539 отдельно на каждого члена семьи. Все члены семьи получили одобрение, кроме младшей дочери — ей пришел отказ. После этого семья подала заявление на убежище.

Вскоре родители получили письмо о том, что их младшая дочь находится в иммиграционном суде и на неё подано дело о депортации. Это означало, что ребенок оказался в отдельном судебном разбирательстве, независимо от того, что родители тоже подали на убежище.

Ошибка системы с номером случая

Когда родители начали работать с адвокатом, выяснилось, что дочери был присвоен неправильный номер случая (A-number). Мать получила свой номер в квитанции об отправке заявления (Notice 797) 3 января. Но когда дочь позже получила разрешение на работу, ей дали совершенно другой номер.

Что ещё интереснее: к моменту работы с адвокатом выяснилось, что у девочки было ДВА разных номера — один в одних документах, второй в других. Когда адвокат заметил расхождение, мать проверила оригиналы документов и подтвердила: номера действительно не совпадают. Это была ошибка системы, при которой номер случая попросту не был назначен правильно.

Решение суда в февралле 2026 года

Суд назначил слушание на февраль 2026 года. Адвокаты пытались вернуть дочь обратно в дело матери, чтобы вывести её из иммиграционного суда. На слушании судья дал семье полгода и потребовал, чтобы родители подали на младшую дочь отдельную форму I-589 на убежище. Этого требовало ведомство DHS.

Для восьмилетнего ребенка, приехавшего в страну легально по туристической визе вместе с семьёй, пришлось заполнять отдельное заявление на убежище, как если бы она была самостоятельным заявителем. Первое слушание по её делу было назначено на август, но затем отменено с требованием подать форму. Новое слушание назначили на 27 января 2027 года.

Политическое преследование как основание для убежища

Мать заявила, что дочь имеет собственную политическую позицию, на которой может быть основано убежище. Когда девочка ходила во второй класс в Беларуси, её отказались принимать в организацию, которую все дети должны были пройти. Дочь была единственной, кого не брали в эту организацию — и её это выделило.

Дочь видела политическую активность матери. После президентских выборов 2020 года в семье было много политических разговоров. Девочка несколько раз ходила с матерью на мирные митинги — примерно четыре раза. Она также была с матерью на голосовании во время самих выборов.

Интерьер зала ожидания в иммиграционном суде, скамейки для истцов и ответчиков

Почему мать не может вернуться в Беларусь

Мать — известная политическая активистка. Она участвовала в оппозиционной работе: в 2020 году собирала подписи за кандидата, которого не зарегистрировали и арестовали. С 9 августа 2020 года она ходила на мирные митинги, которые сначала проходили каждый день, затем по выходным на протяжении полугода.

Власти Беларуси задокументировали её активность. Дроны снимали всех участников митингов на камеру. После отъезда семьи в США представители власти приходили домой, искали её у её матери, которая остаётся в Беларуси. Мать рассказала, что участковый приходил три или четыре раза, расспрашивал, где она и почему её нет по месту жительства в городе Держинск. Она точно понимает, что внесена в базу как оппозиционная активистка и не может вернуться.

Опасность для ребенка в Беларуси

Мать объяснила, что в Беларуси детей политических активистов могут поставить на учет в школе как находящихся в социально опасном положении (СОП). На дом приходит администрация школы и учителя, проверяют условия жизни, смотрят, что висит на стенах, как живёт ребенок. В некоторых случаях детей забирали из семьи прямо в детский дом, даже не отдавая бабушкам и дедушкам.

Государство таким образом оказывает давление на политических оппозиционеров — через угрозу изъятия ребенка. Если семья будет вынуждена вернуться в Беларусь из-за отказа в убежище, девочка рискует оказаться в системе социальной защиты из-за политических взглядов семьи.